Известные люди России

ДЕМОН РЕВОЛЮЦИИ. ЛЕВ ТРОЦКИЙ

 

Фигура Льва Троцкого в коммунистическом дискурсе долгое время была воплощением зла. Однако своё прозвище Троцкий получил ещё во время Гражданской войны, когда соратники пели ему дифирамбы как великому стратегу и полководцу. Это прозвище – Демон Революции.

«Троцкизм, идейно-политическое мелкобуржуазное течение, враждебное марксизму-ленинизму и международному коммунистическому движению, прикрывающее свою оппортунистическую сущность леворадикальными фразами». Большая советская энциклопедия.

Статьи «Троцкий» в БСЭ нет. Однако Лев Давидович упоминается в статье «Троцкизм», из которой явствует, что именно он является источником восьми смертных грехов коммуниста: волюнтаризма, субъективизма, оппортунизма, капитулянтства, схематизма, догматизма, ревизионизма, раскольничества. Смертными эти грехи были в буквальном смысле слова – за них «верные ленинцы» расстреливали неверных… Коммунистическая вера карикатурным образом воспроизвела все атрибуты религии. В её арсенале было евангелие от Маркса – «Капитал» - и нетленные мощи Ленина, написанный Энгельсом документ с названием «Коммунистический символ веры» и всемогущий отец народов Сталин. Решения партийных съездов были признаны благодатью, а самое страшное зло заключалось в ереси троцкизма – о чём и сообщает нам Большая советская энциклопедия:

«В первое десятилетие Советской власти троцкизм являлся главной опасностью внутри ВКП (б)».

Лев Давыдович Бронштейн родился на Юге России, на хуторе Яновка, пятым ребёнком в семье весьма зажиточного землевладельца. Его отец, Давид Леонтьевич Бронштейн, не умел читать, однако это не помешало ему добиться в жизни практического успеха. И Давид Леонтьевич, и мать маленького Лёвы, Анна Львовна, от зари до зари пропадали в поле, работая наравне со своими многочисленными батраками. Год от года Давид Леонтьевич становился всё богаче, расширял своё хозяйство, скупал или брал в аренду окрестные земли – и всё же его семья жила в землянке с соломенной крышей. «Я денег не люблю – говорил он сыну, оправдывая свою прижимистость – но я не люблю, когда их нету. Беда, когда нужны деньги, а их нету». Он принадлежал к тому истреблённому впоследствии Троцким могучему типу крестьян-хозяев, которые никому не давали обвести себя вокруг пальца, за каждую копейку стояли насмерть, но на хорошее, с их точки зрения, дело готовы были тратить столько, сколько потребуется. Таким делом неграмотный Давид Леонтьевич считал образование сына.

Лев Давыдович учился в хедере, религиозной еврейской школе, которую не окончил, затем – в реальном училище, сначала он учился в Николаеве, затем в Одессе.

Учился хорошо. На второй же день учёбы Лёва Бронштейн получил три пятёрки и с тех пор оставался лучшим учеником класса. У него была отличная память, живое мышление и совершенно отцовская бульдожья хватка. Троцкий вспоминал своё детство так: «Я не опаздывал. Я спокойно сидел за партой. Я внимательно слушал и тщательно списывал с доски. Я прилежно готовил дома свои уроки. Я ложился спать в положенный час, чтоб не опоздать к утренней молитве. Я аккуратно переходил из класса в класс. Встречая кого-либо из учителей на улице, я кланялся со всей возможной почтительностью». В 16 лет его стали тревожить революционные идеи, которыми была пропитана вся атмосфера того времени.

Что заставляло этих небедных людей - Ленина, сына штатского генерала, Троцкого, сына зажиточного еврейского торговца, или, как мы сейчас бы сказали, бизнесмена – идти в революцию? Юность Троцкого пришлась на то время, когда в российском обществе существовал какой-то, без преувеличения, психоз обожествления революционеров. Когда, скажем, эсеры бросали бомбу в чиновника и убивали кого-нибудь, люди, которые составляли государственную элиту, чрезвычайно радовались.

Но Лев Давидович на первых порах демонстрировал презрение ко всем прекраснодушным революционным порывам окружающих. Мамы его соучеников даже ставили его в пример своим детям – об него, как о нерушимую скалу, разбивались все бунтарские восторги юных романтиков. Он был чрезвычайно честолюбив, строил далеко идущие планы и прекрасно понимал, что никакой практической выгоды из утопических мечтаний извлечь невозможно.

Лев Бронштейн был чужд тем мучительным духовным метаниям, которые охватили тогда всю Россию. Но он видел, что происходило вокруг. Во множестве расплодились кружки оккультизма. Молодёжь, наполнявшая литературные салоны, самозабвенно декламировала так называемых "прОклятых поэтов" - Верлена, Рембо и Малларме. Знаменитый живописец Врубель без устали воплощал захвативший его воображение образ демона – «Демон сидящий», «Демон летящий», «Демон поверженный». Композитор Дебюсси очаровывал публику симфонической прелюдией «Послеполуденный отдых фавна», властители дум – декаденты Брюсов, Белый и Анненский – упивались теснящей душу тоской и мукой. Каждый румяный гимназист считал себя демонической личностью и желал нести в себе стихию бунта и разрушения – но вот беда, не было повода для протеста. Держава была сильна и обильна, порядок в ней – крепок, громкие судебные процессы по делам террористов – чрезвычайно любопытны.

Постепенно революция заинтересовала молодого Льва Бронштейна. Некоторое время он всерьёз размышлял о том, что ему выбрать – математику или общественную деятельность. Его мало интересовали равенство и братство, но вокруг было множество людей, как тогда говорили, «блазированных» - пресыщенных и праздных – которые безуспешно искали причину своего смутного томления в каких-нибудь объективных обстоятельствах. Ими было легко манипулировать, и это Льву нравилось. В конце концов, он бросил учёбу и занялся изобретением революционных идей.

Впоследствии Лев Давидович сам говорил о себе, что его никогда не интересовали ни искусство, ни красота природы. Не будучи романтиком, в каком-то смысле он полнее, чем кто бы то ни было, воплотил в себе дух эпохи, дух лермонтовского Демона – «И дик и чуден был вокруг Весь божий мир; но гордый дух Презрительным окинул оком Творенье бога своего, И на челе его высоком Не отразилось ничего»… Начал свою деятельность Лев Давыдович прямо с коммунистической проповеди, агитируя за идеи, в которых и сам не успел ещё толком разобраться.

Троцкий начинал даже не как социал-демократ, он начинал как народник, войдя в так называемый Южный рабочий союз.

В конце 90-х годов 19-го века Троцкий был арестован и просидел два года в тюрьме, где общение с марксистски настроенными заключенными настроило его в пользу марксизма.

В 1900-м году Льва Давидовича отправили в ссылку в Иркутскую губернию, в село Усть-Кут. В группе ссыльных была Александра Львовна Соколовская, с которой Лев Бронштейн сблизился ещё в Николаеве. В московской пересыльной тюрьме они обвенчались. В Усть-Куте они прожили два года, и за это время у них родились две дочери, Зина и Нина… Этот период в жизни Троцкого оставил чрезвычайно красноречивые свидетельства о его личности. Вот данное им описание села: «Усть-Кут знал раньше лучшие времена – с неистовым разгулом, грабежом и разбоем. Но в наше время село затихло». Таковы были представления Троцкого о добре и зле… Из Усть-Кута семья переехала в Илим, где Лев Давидович устроился конторщиком в торговую фирму, тут же проворовался и был уволен. После этого он объяснил Александре Львовне, что революционный долг превыше всего, бросил жену и детей и уехал в Европу. Больше он жене не писал и с ней не виделся.

Для побега Лев Давидович использовал фальшивый паспорт, в который вписал фамилию своего тюремного надзирателя – Троцкий… Ему было 23 года, когда он прибыл в Лондон, к Ленину, и поступил на работу в газету «Искра». Владимиру Ильичу нарадоваться не мог на нового сотрудника, который полностью разделял ленинские взгляды и показал себя верным учеником. Ленин раздавал Троцкому хвалебные рекомендации и оказывал покровительство, а Лев Давидович во всём поддерживал своего вождя – до тех пор, пока не решил, что он уже довольно известная персона. Тут он заявил о своём несогласии с генеральной линией партии, за что и заработал от Владимира Ильича две характеристики, с тех пор приклеившиеся к нему намертво – «иудушка Троцкий» и «политическая проститутка Троцкий».

Знаменитое выражение «иудушка Троцкий» потом преследовало Троцкого всю жизнь и до сих пор зачастую используется теми, кто хочет подчеркнуть скептическое отношение к Льву Давидовичу.

«Взгляды и установки Троцкого были противопоставлены ленинизму по всем основным вопросам стратегии и тактики рабочего движения. Ленин писал: «Троцкий был ярым «искровцем» в 1901—1903 годах, в конце 1903 года Троцкий — ярый меньшевик, то есть от искровцев перебежавший к ''экономистам». Большая советская энциклопедия.

Однако же эти принципиальные разногласия по всем вопросам не мешали Троцкому и Ленину мириться, сотрудничать, ссориться и снова мириться.

И Троцкий, и Ленин стремились к одному и тому же – к созданию хорошо организованной партии в подполье для захвата власти и удержания власти.

В первые же дни после прибытия в Лондон Демон революции, месяц назад упорхнувший от жены и дочерей, начал жить под одной крышей с сотрудницей «Искры» Натальей Ивановной Седовой. С ней он прожил всю оставшуюся жизнь. Она была выслана с ним в Алма-Ату, затем в Турцию. С ней Троцкий жил во Франции, в Норвегии, в Мексике. После после 20 съезда, так и не поняв, всерьез Хрущев воюет со Сталиным или играет в какие-то игры, она подавала прошение реабилитировать Льва Давыдовича.

Так же, как через два года Троцкий нашёл себе новую жену, через два года он нашёл себе и нового покровителя. «Политическая проститутка Троцкий» изменил Ленину с социалистом Александром Львовичем Парвусом-Гельфандом. Именно Александр Львович подсказал Льву Давыдовичу идею, которая легла впоследствии в основание троцкизма – теорию «перманентной революции».

Суть идеи в том, что революция начинается как национальное буржуазное движение, а потом она вступает в свой пролетарский этап. Пролетариат не может, как утверждал Парвус, а за ним Троцкий, ограничиться буржуазным этапом, она выходит на международный уровень, где и завершается мировой революцией... Такова была концепция перманентной революции Троцкого, и тут сложно определить, где кончается, замысел Парвуса и начинается политическое творчество Троцкого.

И Ленин, и Троцкий впоследствии отзывались о Парвусе пренебрежительно и как будто стеснялись этого знакомства. Однако то, что он сыграл большую роль в их политической судьбе – факт, который проливает свет на многие мотивы революционного движения.

Парвус, авантюрист международного класса, очень помогал им материально. Сегодня мы бы сказали, что Ленин и Троцкий были "проектом" Парвуса.

Именно Парвус был инициатором и финансистом газеты «Искра», так же, как и ещё нескольких революционных изданий – о чём Ленин предпочитал не вспоминать. И может быть, верная служба Троцкого Ленину была просто способом выйти на Парвуса напрямую.

Источниками богатства Александра Львовича в то время никто особенно не интересовался – мало ли, какие сделки проворачивает бизнесмен – но многое сегодня объясняет документ, составленный им в феврале 1915-го года для немецкого правительства. Он называется «План русской революции». В нём подробно изложен проекты проведения железнодорожных диверсий, рабочих и крестьянских бунтов, подкупа чиновников, дезинформаций для России в целом и для каждой из её областей в отдельности. Расписано, какая из революционных партий какой участок подрывной деятельности на себя берёт, в какой последовательности и по каким точкам Российской Империи наносятся удары. В «Плане» предусмотрено всё от политических заявлений до откровенной уголовщины. Почти в каждом пункте документа упоминается, что для проведения соответствующего мероприятия нужны деньги… Немцы сразу открыли финансирование этого проекта, и план Парвуса был реализован точно так, как он был задуман. Нет оснований сомневаться, что и революция 1905-го года не развивалась по таким же образом спланированному сценарию.

Парвус купил несколько газет в Петрограде, которые развернули грандиозную пропаганду в духе Троцкого. То есть в распоряжение Троцкого была предоставлена целая газетная империя, которая действовала по вполне современным технологиям пиара, активно раскручивая Троцкого.

С точки зрения современных технологий Парвус и Троцкий работали единой командой. Лев Давидович, как хороший оратор и человек харизматичный, стал «рупором» неких, стоящих за его спиной, сил. То, что в разработке идей, которые он провозглашал от своего имени, участвовало большое количество людей, публику особенно не волновало, так же, как и вопрос о том, откуда у профессионального революционера – то есть, в сущности, профессионального безработного – деньги на проведение масштабных информационных интервенций.

В 1905-м году Троцкого арестовали и посадили в одиночную камеру Петропавловской крепости, где Лев Давидович чувствовал себя весьма комфортно. Он много писал, его рукописи выносили из тюрьмы адвокаты, которых никто не досматривал. Суд Троцкий решил использовать, как общественную трибуну – и «кровавый самодержавный режим» ему в этом не препятствовал. На процесс приехали отец и мать Троцкого – они, по воспоминаниям Льва Давидовича, смотрели на него, знаменитого человека, счастливыми глазами.

Старенькая Анна Львовна, наблюдая за ходом судебных заседаний, даже приобрела уверенность, что по их итогам её сына как-нибудь наградят…

Наградить Троцкого не наградили, но и заслуженной им каторги не дали, а выслали на вечное поселение в Сибирь. Выехал он с фальшивым паспортом в подмётке башмака и с золотыми червонцами в высоких каблуках. Сбежал он, даже не добравшись до места назначения.

Сначала он длительное время работал в Вене, где, в первую очередь, выступал в качестве публициста. Потом перебрался во Францию, где тоже принимал активное участие в выпуске социалистических газет, в частности, в «Новом слове».

После революции 1905-го года карьера Троцкого была обеспечена. Его ученический период в революции закончился. Он стал самостоятельной политической фигурой. Видимо, финансирование он теперь получал напрямую, и ради своей репутации в глазах соратников мог позволить себе демонстративные жесты.

Он порвал с Парвусом.

«Троцкий повел себя, как подлейший карьерист и фракционер - писал Ленин в 1909-м году. – Болтает о партии, а ведет себя хуже всех прочих фракционеров». Большая советская энциклопедия.

В 1906-м году у Льва Давидовича и Натальи Ивановны родился сын, которого назвали Львом, в 908-м родился Сергей. Семья жила размеренно и спокойно. К ним в Париж приезжали родители Троцкого, на которых разница между столицей Франции и хутором Яновка произвела большое впечатление. Лев Давидович был счастлив, что смог порадовать маму и папу своими карьерными успехами. Анна Львовна до 1917-го года не дожила, и так и не поняла, какой ценой её Лева добыл свой высокий социальный статус – в отличие от Давида Леонтьевича, которому пришлось испытать некоторые прелести «общества нового типа» на себе. Но в период своей эмиграции со стороны Троцкий мог показаться вполне респектабельным членом общества. Его сын Лёвик даже изучал в школе Закон Божий. Лев Давидович органично вписывался в буржуазную среду. И тут произошел очень большой скандал.

Во Франции Троцкий вел активную антимонархическую пропаганду,  критикуя русское правительство, русскую армию и так далее. Это вызвало недовольство нашего посольства в Париже. Шёл 1915-й год, в разгаре была война, Россия находилась в союзнических отношениях Францией. Правительство Франции было вынуждено Троцкого выслать, хотя далеко не сразу, что показывает сильные позиции Льва Давидовича в каких-то влиятельных французских кругах.

Троцкого выслали в Испанию, где его сразу вызвали в полицию и очень любезно сообщили, что его идеи – слишком передовые для их страны, и что его высылают из Европы в Америку. Вскоре Лев Давидович с семьёй был уже в Нью-Йорке.

В Штатах его снабдили большими деньгами. Так же, как Ленина обвиняют в том, что его купили немцы, Троцкому приписывают работу на американцев. Впрочем, он использовал для своей деятельности и английские деньги. Кто кого использовал - англичане Троцкого для достижения своих целей или Троцкий англичан - от этого суть и цель этих взаимоотношений не меняются. Но если допустить, что в то время существовали очень различные силы, одинаково заинтересованные в устранении с политической арены сильной Российской Империи и выделяющие для этой цели финансовые средства, то вполне логичным выглядит и предположение, что все они вкачивали деньги в Троцкого одновременно.

Так или иначе, в феврале 1917-го года, будучи в Нью-Йорке, Лев Давидович узнал о революции в России. Для него это радостное событие означало, как он выразился, «амнистию и тысячи других благ». Троцкий ринулся по консульствам за визами, чтобы отплыть с первым же пароходом. Было ясно, что Владимир Ильич Ленин тоже не замешкается, и нужно было поторапливаться, чтобы успеть к разделу «тысяч благ».

Оба они приехали в революционную Россию в семнадцатом году. Ленин опубликовал свои Апрельские тезисы - о том, что нужно идти дальше, к социалистической революции. Его поняли не все, но те, кто его знали хорошо, как Плеханов, обвинили его в том, что он сумасшедший. Все поняли, что он призывал к чудовищным вещам.

Дело не в том, что нельзя было совершить революцию и захватить власть, а в том, что дальше-то делать что никакого плана построения социализма у Ленина не было и все его заявления были абсолютным блефом.

И вот здесь Ленину очень помогло то, что они опять сошлись с Троцким. Троцкий точно так же не любил Россию и не беспокоился о её благе, и точно так же хотел захватить власть.

Троцкий очень торопился в Россию, чтобы обогнать Ленина, однако по пути, в канадском порту Галифакс, он был снят с корабля и помещён в лагерь для интернированных. Немедленно Временное правительство потребовало освободить заслуженного борца с царизмом. В результате этого требования или по другим соображениям, англичане, подержав Троцкого у себя два месяца и проведя с ним несколько бесед, отпустили его.

Среди разных версий ареста Троцкого первая – конспирологическая теория о том, что Троцкий находился в тесных контактах с английской разведкой, заинтересованной в таком агенте влияния. И арест Троцкого в Галифаксе был просто операцией прикрытия, алиби. В дальнейшем никто не мог бы сказать, что он работает на Англии – ведь он же сидел в английском лагере для военнопленных.

Троцкий прибыл в Петроград всего лишь на месяц позже Владимира Ильича, и сразу включился в работу. Троцкий выступает, он наслаждается собственным образом демона, который парит, который всё разрушает,  проклинает слабого и несчастного Керенского, грозит тем, что генералы придут и принесут диктатуру и так далее. Это был звёздный час и для Ленина, и для Троцкого, и это были страшные и проклятые дни для России.

Деятельность Троцкого дала результат ровно через два месяца после его прибытия. 3 июля 1917-го года в Петрограде начались антиправительственные выступления рабочих и солдат. Временное правительство перебросило в столицу воинские части с немецкого фронта, волнения были подавлены. Ленину и Троцкому предъявили обвинение в шпионаже. Владимир Ильич, как всегда, чуя опасность заблаговременно, скрылся в Разливе, Троцкого посадили в Кресты. Но 27-го августа Главнокомандующий, генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов, видя шаткое положение правительства, в ультимативной форме потребовал мер по наведению порядка в стране. Министр-председатель Временного Правительства Александр Фёдорович Керенский не нашёл ничего лучшего, чем объявить Корнилова мятежником и, в числе прочих мероприятий, вооружить большевиков и выпустить из тюрьмы защитника демократии Троцкого. «Корниловский мятеж» не удался, а Троцкий был избран председателем Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

В 17-м году было не совсем понятно, кто среди реформаторов главнее и важнее – Троцкий или Ленин. Но, определённо, без воли Ленина, который, что называется, за шкирку тащил свою партию к этой революции, и без энергии Троцкого октябрьский переворот не состоялся бы.

В октябре 17 года именно Троцкий явлился организатором революции. Он встал во главе Петроградского военно-революционного комитета, сформировал отряды красной гвардии, моряков Балтийского флота, отправляя их с заданием – взять почту, взять телеграф, военное министерство, морское министерство, финансов, казначейство и прочее.

Впоследствии ключевым эпизодом Октябрьской революции считалось взятие бывшего Зимнего дворца императора, в одном крыле которого расположилась резиденция Временного правительства, а в другом – военный госпиталь. Певец революции Владимир Маяковский описал это событие, как кровавую битву: «Долой! На приступ! Вперед! На приступ! Ворвались. На ковры! Под раззолоченный кров! Каждой лестницы каждый выступ брали, перешагивая через юнкеров». Но надо признать, что тут поэта увлекла сила собственного изобразительного таланта. На самом деле штурм выглядел скромнее.

Когда моряки и красногвардейцы во главе с Антоновым-Овсеенко перешли Дворцовую площадь, они не встретили сопротивления. То, что впоследствии показывали в кино как баррикады – это были поленницы дров для отопления Зимнего дворца. Они подошли к двери. Их встретил швейцар. Спросил: - "Вам куда, господа? Если в госпиталь – по лестнице налево, если к господам Временному правительству – по лестнице направо". Только и всего. Никто Зимний дворец не оборонял.

Так произошла Великая Октябрьская Социалистическая революция, которую её участники первое время называли просто Октябрьским переворотом. Члены Временного правительства были арестованы, а Ленин и Троцкий переехали жить в Кремль. О своих разногласиях они временно забыли.

Семья Троцких обедала с семьей Ленина, и обслуживали их царские слуги, и слуга всегда норовил положить тарелку с царским гербом так, чтобы двуглавый орел был головами вверх – всё, как было положено по придворному этикету.

Матери Льва Давидовича к этому времени уже не было в живых, и она не могла разделить с сыном его радость. Не сразу смог сделать это сделать и его отец. Всю жизнь положивший на развитие своего сельскохозяйственного предприятия, семидесятипятилетний буржуазный элемент Давид Леонтьевич Бронштейн был вынужден всё бросить и спасать свою жизнь, пешком за много сотен вёрст пробираясь в Одессу к родственникам. Только после Гражданской он смог приехать к сыну в Москву. Троцкий пристроил его работать заведующим мельницей… Но, наверное, наибольшее потрясение испытали от возвышения Льва Давидовича две его дочери от первого брака, никогда раньше отца не видевшие, Нина и Зина Соколовские. Девочки жили, как обычные подданные Российской империи, и вдруг – их отец на трибуне, окружённый всеобщим восторгом, вокруг поют «с отрядом флотским товарищ Троцкий нас поведет в последний бой», всюду папины портреты – для них это было невероятной силы переживание.

Лев Давидович постоянно писал труды по тактике и стратегии революционной работы, и одновременно напрочь перечёркивал всё научное значение своих трудов следующим утверждением: «Никакая большая работа не мыслима без интуиции, то есть подсознательного чутья, которое должно быть заложено в самой природе и которую не могут заменить ни теория, ни опыт». Чтобы разобраться, в том, что же имел в виду Троцкий, говоря об интуиции, логично обратиться к важнейшему событию его жизни, когда от него потребовалось все его способности – и опыт, и теория, и чутьё. К захвату и удержанию власти в России.

В системе Советов пришли к власти полууголовные элементы. Лидеры моряков Балтийского флота и солдат были такими же полууголовными типами, революционной братвой. Эта революционная братва ни в грош не ставила ни Ленина, ни Троцкого. Они были сами по себе – это была их революция, это был их праздник, когда им было всё можно. Они занимались убийством офицеров, грабежами, насилиями.

С точки зрения любой теории, захватив рычаги власти, Троцкий и Ленин обязаны были навести порядок и предотвратить беспорядки. Однако вышло не так. Интуиция подсказала вождям мирового пролетариата назвать беззаконие революционным творчеством масс и всячески его стимулировать. Этой братве дали право на бесчинство – делайте что хотите, страна ваша. Так началась Гражданская война.

1918-й год – кульминационный момент в жизни Троцкого. Начало Гражданской войны, формирование Красной армии, защита завоеваний Революции. Высший взлёт Демона Революции, председателя Революционного совета. На так называемом "поезде Троцкого" он носился по фронтам, рассылал директивы. Но эти идеи генерировал не он сам. У него были замечательные советники из бывших работников Генерального штаба русской армии.

Троцкий говорил так: «Если мне скажут, что я плохой журналист, я огорчусь. Но если скажут, что я плохой полководец – я приложу все силы, чтобы глубже разобраться в военном искусстве». Он предпочитал думать о себе, как о военачальнике. Но полководцем он всё-таки не был. Секрет его успеха был не в стратегии, а в безудержном терроре по отношению к не желающему междоусобной войны народу. Заградительные отряды, трибуналы, расстрелы без суда и следствия – на этом держался его стиль руководства. Известна его практика децимации, расстрела каждого десятого отступившей военной части. Эта проверенная исторически практика себя оправдала.

Однажды, вспоминая об одном своём друге, Троцкий сказал: «у него были все данные для выдающегося политического деятеля, кроме необходимых для этого недостатков». У самого же Льва Давидовича необходимые, с его точки зрения, политику недостатки, без сомнения, были. Те методы, которыми он вербовал в Красную армию царских офицеров, показывают, что честь и совесть он считал пережитками прошлого.

Например, в Красную армию предложили добровольно вступить двум генералам - Брусилову и старику Ренненкампфу. Ренненкампф отказался. Его отдали на растерзание пьяным солдатам. Брусилов стал служить.

В Гражданскую Троцкий последний раз явил собой воплощение лермонтовского Демона: «Я тот, чей взор надежду губит; Я тот, кого никто не любит; Я бич рабов моих земных, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы». А затем его звезда стала гаснуть, и на фоне своего былого величия он становился всё более жалким и беспомощным.

 «После окончания Гражданской войны 1918-го – 1920-го годов в обстановке трудностей восстановительного периода Троцкизм формируется как мелкобуржуазный уклон в РКП (б)». Большая советская энциклопедия.

Гражданская война закончилась, необходимо было думать о дальнейших путях развития страны. Троцкий выступил за милитаризацию всей страны, в частности, профсоюзов. Он был назначен наркомом путей сообщения и получил контроль над могучим профсоюзом транспортников, который и перевел на военные рельсы. Против этого выступили Ленин, Сталин и  многие другие большевики. Так начался период фракционной и оппозиционной деятельности Троцкого.

Во время Гражданской войны Советское правительство объявило политику военного коммунизма. Были национализированы банки, проведена конфискация вкладов и наличных денежных средств населения, была установлена трудовая повинность – под страхом сурового наказания запрещалось прогуливать и самовольно переходить на новое место работы. В области сельского хозяйства военный коммунизм выражался продразвёрсткой, объявленной ещё при царе, но воплощённой только при большевиках. Долго такое положение продолжаться не могло, но и как из него выйти, тоже никто не знал. К 21-му году большевики зашли в тупик.

Троцкий и Ленин, которые были в конфликте с 1903-го до 1917-го года, после революции составили мощный тандем. В 1920-м году между ними снова возникли противоречия, однако до 22-го года острой борьбы за власть в советском правительстве не было.

Болезнь Владимира Ильича заострила  вопрос о том, кто станет его преемником.

Оформилось несколько группировок. Первая – триумвират Сталин-Зиновьев-Каменев, мощная связка. Сталин становился генеральным секретарем и получил контроль над партаппаратом. Зиновьев возглавил Коминтерн. Этот триумвират вступил в столкновение с Троцким. Против Троцкого выступили также Дзержинский, Бухарин и другие деятели Советского правительства. Его боялись все.

Сталин, как это ни странно звучит сегодня, играл скромную роль в борьбе между фракциями советского правительства начала 20-х годов. Может быть, именно это и определило его дальнейшую победу. Например, в 23-м году во время острой дискуссии в партии по вопросу германской революции Зиновьев выступал в Ленинграде и в Москве на городских партийных собраниях по 2-3 раза. То же делал Каменев. Все руководители партии ездили по стране, проводили собрания и выступали в пользу Зиновьева или против Зиновьева. Сталину позволили выступить один раз в Краснопресненском районе города Москвы – то есть не на городском уровне, а всего лишь на районном. Таким образом, пока сражались политические тяжеловесы, он стоял в стороне, а потом ему оставалось только добить ещё остававшихся на политической арене соратников.

Троцкий в этой партийной борьбе, вопреки распространённому мнению,Ю проиграл не Сталину, а группе Бухарина-Рыкова-Томского. Рыков возглавлял правительство. Бухарин был практически главным идеологом партии, Томский возглавлял профсоюзы. Сталин был очень хороший администратор и организатор. Но Сталин никогда не смог бы переспорить в идеологических спорах Троцкого.

В 1925-м году Троцкого сняли с поста наркома по военным и морским делам и назначили возглавлять концессионный комитет. В соответствии с новой должностью Лев Давидович должен был привлекать иностранный капитал в Советский Союз. Однако он быстро выяснил для себя, что времена изменились и ни одно из западных правительств больше не горит желанием давать ему деньги. В этом уже не было смысла – Россия и так лежала в руинах. В 1926-м Троцкого вывели из состава Политбюро ЦК ВКП(б). На следующий год его сняли со всех постов и отправили в ссылку в Алма-Ату.

«В 1929-м году  за антисоветскую деятельность Троцкий был выслан из СССР, в 1932-м лишён советского гражданства». Большая советская энциклопедия.

Вместе с Львом Давидовичем уехали на Принцевы острова его жена и сын Лев. Младший сын, Сергей, и обе дочери остались в СССР. Вскоре от туберкулёза умерла Нина, потом, будучи в тяжёлом психическом сотоянии, покончила с собой Зина. Сергей был арестован и расстрелян. Лев Седов, уехавший с отцом, стал его правой рукой, особенно в деле создания четвертого интернационала.

Троцкий, недавний могучий властелин, оказался никому не нужен и, более того, всем в тягость. Он метался по миру и нигде не мог найти себе пристанища. В 1933-м году он уехал во Францию, через год – в Данию. Ещё через год он попытался обосноваться в Норвегии, где его сразу же посадили под домашний арест, обыскали и отобрали весь архив. Вдобавок ко всему норвежские власти то и дело угрожали выдать его советскому руководству. Человек, который подписавший Брестский мир и  создавший красную армию и так далее, вдруг оказался потенциальной для властей любой страны, в которую бы он ни приехал.

Троцкий переселился в Мексику, которая была очень в его стиле –   революционная, анархичная, со стрельбой и непрерывными переворотами. Здесь измученный Троцкий наконец-то мог вздохнуть свободно. Он начал формировать троцкистские партии по всему миру. В пику Третьему Интернационалу – большевистскому Коминтерну – создал собственный, Четвёртый Интернационал.

Внезапно его сын, его правая рука в партийных делах Лев Седов, оставшийся в Париже, чтобы координировать молодёжную секцию Четвёртого Интернационала, умер после операции аппендицита. Убитый горем Лев Давидович ни на секунду не сомневался, что это дело рук Сталина.

Сын был "альтер эго" Льва Троцкого, его вторым "я". Лев Седов выполнял за Льва Троцкого всю черновую работу, фактически он возглавлял четвертый интернационал. Ликвидация Седова была сильным ударом по Троцкому, прятавшемуся за стенами виллы в Мексике под защитой многочисленной и хорошо вооружённой мексиканской полиции.

С этих пор Троцкий навсегда перестал ощущать себя демоном – он был только издёрганным, нервным человеком, на шее которого медленно, но неотвратимо сжималась петля.

В одном из фильмов о Троцком есть сцена, где Лев Давидович в отчаянии кричит – "Где они, где эти балтийские моряки, из которых состояла моя охрана?" Наверное, такая сцена могла быть в действительности. Но дело в том, что свою охрану из революционных матросов Лев Давидович расстрелял в Гражданскую. Это случилось, когда моряки по своей революционной привычке дерзить командиру осмелились в ультимативной форме требовать от него улучшения каких-то бытовых условий. Четверых из них Троцкий собственноручно застрелил на месте, остальных – несколько десятков человек – убили по его приказу.

Последние годы Троцкий прожил в постоянном ужасе. Он превратился в истерика, судьба дала ему почувствовать, каково быть в шкуре человека, загнанного в угол.

В конце концов Сталин отдал приказ Берии уничтожить Троцкого любой ценой. Берия поручил эту операцию генералу Судоплатову. Судоплатов – разведчику Ромуальду Григулевичу. Григулевич задействовал мексиканского анархо-коммуниста, знаменитого художника Давида Сикейроса по кличке «бешеный полковник». Операция состоялась 24 мая 1940-го года. Она вышла чрезвычайно эффектной, но нулевой по части эффективности.

Это был настоящий вестерн. На мексиканскую виллу ворвались бравые мачо в сомбреро, перепоясанные патронташами, с винтовками и пулемётами. Долго и красиво стреляли, обстреляли спальню Троцкого.  Судя по пулевым отверстиям, было выпущено около двухсот пуль, и ни одна из них не попала в цель. Лев Давидович успел забраться под кровать и затащить туда жену. Единственный ущерб здоровью, который он получил – его оцарапало отскочившей от ножки кровати щепкой.  

Таким образом, у опытного диверсанта Григулевича покушение не получилось. Тогда Судоплатов выкатил против Троцкого «тяжёлую артиллерию» - разведчика и диверсанта Наума Исааковича Эйтингона.

Эйтингон привлёк к выполнению этой операции бывших солдат так называемой "интербригады" Испании.

Интербригадовцы были настроены относительно Троцкого и троцкистов необычайно решительно. Дело в том, что на конечной стадии войны в тылу у республиканцев в Каталонии, в частности, в Барселоне, развернулось восстание протроцкистской организации ПОУМ, нанесшей большой вред республиканским частям. Этого Троцкому простить не могли.

Непосредственное исполнение задание взял на себя испанский коммунист Хайме Рамо́н Меркаде́р дель Ри́о Эрна́ндес. Эйтингон завербовал его через его мать, Каридад Меркадер.

Наум Исаакович внедрил Хайме Рамона в окружение Льва Давидовича, и 20-го августа 1940-го года Меркадер, улучив момент, вонзил в голову Троцкого  альпинистский ледоруб – за что и получил спустя 20 лет, после отбытия тюремного срока и переезда в Москву, звание Героя Советского Союза…  

«В условиях усиления борьбы между социализмом и капитализмом в сфере идеологии дальнейшая борьба с идеологией и раскольничьими действиями троцкизма остаётся одной из важных задач мирового коммунистического движения». Большая советская энциклопедия.

Нет больше борьбы между социализмом и капитализмом, нет мирового коммунистического движения и его важных задач. И, скорей всего, России никакой троцкизм больше не страшен. Долгая болезнь выработала у нашей страны иммунитет ко всем разновидностям коммунизма. 

 

 

Комментарии

Да уж, пожил мужик не скучно.

Да уж, пожил мужик не скучно.