Известные люди России

ПОДВИГ КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ. СЕМЁН БУДЁННЫЙ

 

В смутные времена, когда нападает на Русь нечистая сила, из толщи народной выходит на битву чудо-богатырь.

«Берет богатырь палицу тяжелую, Враз сметает всех орков-гоблинов, Да великанов-троллей непотребных, злых» - доносит нам об операции Ильи Муромца против вооружённых сил противника древняя «Былина об Илье Муромце и Вольге".

«Пошёл заговорённый от пуль богатырь на немецкие пулемётные доты и ликвидировал четверых вражеских пулемётчиков, а ещё четверых привёл в плен» - говорится в официальной биографии другого легендарного народного защитника – Семёна Михайловича Будённого, героя Гражданской войны, Маршала Советского Союза, трижды Героя Советского Союза, кавалера восьми орденов Ленина и ордена Суворова первой степени.

Самое удивительное, что многие ратные подвиги Семёна Михайловича – вовсе не легенда, а подтверждённая документально быль. Существует музейный экспонат – простреленная в решето бурка заговорённого от пуль Семёна Михайловича. Бурка, в которой он не получил ни единой царапины. В архивах хранятся документы о том, что он был полным георгиевским кавалером – имел четыре  Георгиевских креста. Иными словами, Будённый был не только трижды героем Советского Союза, но и четырежды героем Российской Империи.

Самому Семёну Михайловичу что Империя, что Союз – разницы не было никакой. Свою позицию он формулировал предельно чётко: «Мне всё равно, какой фронт. Моё дело – рубать».

Семён Михайлович Будённый родился на хуторе Козюрин станицы Платовская Сальского округа Области Войска Донского. Это были исконные казачьи земли, где люди жили по особому укладу. Правил донцами выборный атаман. Мальчики-казаки с трёх лет учились рукопашному бою, с пяти – конной выездке, с семи – стрельбе, с десяти – рубке.

Сначала малыши рубили струйку воды так, чтобы не было брызг. Затем переходили к рубке лозы, сидя на бревне, и только после этого – к рубке на боевом коне, осёдланном по-строевому. Ведь рубить лозу ещё надо  уметь. Не вывесишься при ударе как положено – в аккурат срубишь лошади ухо. Для казака это несмываемый позор.

Разрубленная лоза должна падать ровно вниз, а если делаешь хлыстовой удар, сбоку – она должна подлетать кверху метров на десять... Всё это умела делать даже внучка Будённого – так крепко усвоил он казачьи традиции. Первый раз он сел на лошадь в восемь лет. А последний раз – в 87.

Семён схватывал военную премудрость на лету – и в седле держался, как влитой, и стрелял метко, и рубил так, что старые казаки только удивлённо и одобрительно хмыкали. В Будённом было столько сил и энтузиазма, что быть лучшим из лучших у него получалось само собой.

 

Первый подвиг Будённого

Однажды в станицу Платовскую приехал военный министр Алексей Николаевич Куропаткин. Казаки устроили в честь высокого гостя показательные выступления. Алексей Николаевич Семёна выделил изо всех участников и даже подарил ему серебряный рубль за особую лихость.

 

Второй подвиг Будённого

С такими задатками, какие были у Семёна, он мог бы стать красой и гордостью казачества, может быть, даже атаманом Войска Донского – если бы только он был казаком. Но с его происхождением шансов у него не было никаких.

Он был не донской казак, а, как тогда говорили, "иногородний".

Иногородние не имели права владеть на Дону землёй. То есть могли заниматься или промыслами, или батрачеством. Призывали  их не в казачьи части, а в драгунские полки.

Отец Семёна, Михаил Иванович, был старостой иногородних и уважаемым в станице человеком, но всё-таки чужим.

До девяти лет Семён помогал отцу пахать арендованную землю, потом его отдали на службу к местному купцу. За десять лет службы Будённый сделал замечательную карьеру, пройдя путь от мальчика на побегушках до машиниста локомобильной молотилки. В 20 лет он женился, а ещё через полгода его забрали служить в драгуны.

Будённый был парень лихой, но в царской армии солдат муштровали как следует и подравнивали под одну гребёнку очень быстро. Неуставных отношений не было никаких, и тяжёлым фельдфебельским кулаком Семён получал по зубам строго по уставу – не высовывайся из ряда вон. Однако Будённый завоевал все полковые призы по выездке, рубке и стрельбе. И лихим орлом стал тоже совершенно официально. Жизнь наладилась.

У молодого драгуна Семёна Будённого на душе пели соловьи. Теперь его не казацкое происхождение не вызывало у окружающих скепсиса. Для всех он был только великолепным конником. К зуботычинам он относился философски – ведь в армию-то он шёл, чтобы сражаться и, может быть, получать ранения. Лёгкие телесные повреждения от фельдфебеля – не самое страшное, что может произойти с солдатом.

Кстати, с этим глубоким убеждением Семён Михайлович прожил всю жизнь. Во время Гражданской он собственноручно приводил к беспрекословному повиновению своих буйных подчинённых, и даже позже, уже будучи маршалом, не чурался того, чтобы по-отечески дать в ухо расхлябанному солдату. Этим он выгодно отличался от своих коллег. Буденный был самым демократичным из советских маршалов. Другие  не опускались до того, чтобы бить подчинённого, если тот находился в звании ниже майорского. Никто не мог даже представить, чтобы, например, Жуков или Конев лично начистили ряшку рядовому. А тот факт, что Буденный бил морду двум красноармейцам, зафиксирован в мемуарах Хрущёвым.

В драгунском полку придирались к Будённому недолго. В 1903-м году, когда он был ещё новобранцем, с ним произошёл любопытный случай, после которого притеснения для него прекратились, а начались, наоборот, уважение и почёт. Будённый, ни много ни мало, повторил восьмой подвиг Геркулеса и усмирил свирепого зверюгу – коня, к которому окружающие боялись даже подходить.

Однажды офицер, чтобы потешиться над самоуверенным новобранцем, приказал ему объездить лошадь по имени Ангел. Имя конь получил за исключительную строптивость - объездить его никому не удавалось. Весь полк, чуя развлечение, собрался смотреть на очередную попытку укрощения Ангела.

Будённому только это и было нужно.

Он вразвалочку подошёл к лошади, и его безмятежность вызвала у зрителей громкий смех – было ясно, что новобранец ещё не понял, с каким бешеным животным ему предстоит иметь дело. Семён Михайлович без колебаний прыгнул в седло. Конь на мгновение замер, не веря в такую человеческую наглость, затем взвился на дыбы. Потом бился, брыкался, падал на колени, чтобы сбросить всадника – Семён Будённый сидел в седле прочно и уверенно, как на скамейке полковой кухни. Зловредный жеребец валился на спину, чтобы раздавить собой седока – а Будённый уже стоял рядом и терпеливо ждал, пока конь закончит кататься на спине. Ангел вскакивал на ноги – и всадник успевал снова вскочить в седло.

Конь обезумел от бешенства и понёсся на бревенчатую стену. Все ахнули. Для коня это была верная гибель, а для всадника – неотвратимые тяжёлые увечья. Будённый приподнялся в седле, в последний момент пришпорил коня, рванул уздечку – и бешеный конь птицей перелетел через высоченную ограду.

Драгуны ошеломлённо молчали.

Через некоторое время Будённый вернулся верхом на послушном ему Ангеле. Командир эскадрона подошел к устроившему эту заваруху унтер-офицеру и сказал: - "Чтобы ты этого парня больше пальцем не трогал. Он мой".

 

Третий подвиг Будённого

Когда подготовка новобранцев закончилась, Семёна Будённого отправили в Маньчжурию, или, как тогда говорили, Желтороссию. Их части поручили охранять пути снабжения и коммуникации русской армии. Задача была ответственная, поскольку вокруг во множестве шныряли хунхузы, китайские разбойники, уже сто лет чувствовавшие себя в Маньчжурии очень уверенно.

Полноценного врага  не было, и Семён Михайлович сосредоточился на разбойниках. В первый раз он отпросился в разведку, когда участились случаи нападения на кареты фельдъегерской связи. Будённый вычислил место, где разбойникам было бы удобнее всего устроить очередную засаду и притаился неподалёку. Вскоре он заметил хунхуза, который, в свою очередь, притаился у дороги с гранатой в руке в ожидании почтовой кареты. Семён Михайлович подкрался сзади, оглушил диверсанта ударом своего пудового кулака в ухо, взвалил его, обмякшего, на плечо и принёс в расположение части.

После этого он поубивал и перетаскал в плен ещё множество бандитов, а сам получил только лёгкие ранения. Драться он не только любил, но и умел.

Война с хунхузами не была похожа на действия регулярных войск. Это были партизанские столкновения. Их опыт очень пригодился впоследствии Будённому во время Гражданской.

 

Четвёртый подвиг Будённого

В это время в России вовсю гремела революция 1905-го года. Однажды командир полка, проверяя лояльность своих бойцов законной власти, спросил Будённого, что он думает о революции. Бравый казак ответил, что он о ней слышал, как же не слышать, коли все про неё гутарят, а что она такое, он знать не знает и знать ему это без надобности, потому что он как служил верой и правдой, так и будет служить Государю Императору. Всё это Будённый отбарабанил, не задумываясь, чем и подтвердил в очередной раз в глазах офицеров свою замечательную репутацию настоящего русского солдата.

После окончания русско-японской войны Семён Михайлович остался на сверхсрочную службу и, как лучший наездник Забайкальского военного округа, был направлен в Петербург, в конную школу. Год он стажировался у русских, английских и немецких мастеров выездки, а затем победил на соревнованиях между курсантами и стал лучшим наездником России.

 

Пятый подвиг Будённого

Семён Михайлович был фантастически храбр, быстр, силён и ловок. Наверное, по критериям того времени, он мог бы стать одним из выдающихся спортсменов планеты. Достаточно сказать, что он делал тройное сальто через шестерых лошадей.

Как победитель внутришкольных соревнований, Будённый имел право стажироваться на курсах ещё один год и после этого остаться в школе  инструктором. Однако командиры срочно отозвали его в родной полк – они вовсе не хотели терять такого великолепного кавалериста.

Будённый не расстроился. Он занял очень хлебную должность полкового наездника. Теперь он объезжал за деньги лошадей всех офицеров полка. Это было очень прибыльное дело.

Первой Мировой войной Буденный решил, что приключений в его жизни было изрядно и больше их не нужно. У него уже скопился достаточный капиталец, чтобы он мог открыть небольшой конный заводик. С его репутацией он непременно имел бы успех как конезаводчик. Но как только он приехал в родную станицу после десяти лет отсутствия, началась Мировая война.

Будённый расстроился, но решил, что племенная работа подождёт. Кстати, и не ошибся. Позже свою мечту о конном заводе страстный лошадник Семён Михайлович Будённый воплотил в полной мере.

В 1914-м году в должности взводного унтер-офицера Будённый был отправлен на фронт, где не замедлил отличиться. Теперь пленных он приводил уже не по одному, а целыми группами.

Судьба как будто заранее готовила Будённого к его роли в Гражданской. Первая Мировая была войной классически позиционной, и только в самом начале её были манёвры. Будённый участвовал именно в этом этапе войны. И отличился в первые же недели, ещё при отступлении.

Он в инициативном порядке, вопреки приказу начальства, малыми силами напал на вражеский обоз. Немцы оказались ошеломлены и растеряны. Будённый доставил в часть целую группу недорубленных вражеских солдат, десяток офицеров и десяток повозок.

Об этом случае немедленно написали все газеты, преувеличив число взятых в плен немцев и их повозок раз в десять. Буденный получил первый свой Георгиевский крест.

 

Будённый и Божье чудо

Казачьи дивизии перебросили на турецкий фронт. В то время, когда войска переправлялись по морю, с Семёном Михайловичем произошло нечто такое, о чём в советское время не знал никто, кроме его близких родственников.

Было это в нейтральных водах, но ближе к Турции, чем к России. Можно сказать, неподалёку от стен византийской столицы, древнего Царьграда.

Ночью, когда на пароходе все погрузились в глубокий сон, Семёну Михайловичу не спалось. Он вышел из кубрика на палубу и, опираясь на винтовку, сидел, слушая, как мерно шлёпают по воде лопасти барабана и глядя, как серебрятся в лунном свете морские волны. Он любил красоту природы.

И вдруг исчезли и море, и луна, возникло неземное сияние, которое невозможно описать человеческим языком, и явилась Семёну Матерь Божия.

В кругу семьи Семён Михайлович не раз вспоминал этот самый удивительный случай в своей богатой событиями  жизни. И его племянница, Зинаида Тимофеевна Ткаченко, запомнила этот рассказ в мельчайших  подробностях.

Будённый застыл, не в силах отвести взора от Пречистой, а Она и говорит ему: - "Не дай осквернить род свой, и весь мир тебя узнает, и ни одна пуля не коснется твоего тела". Будённый спрашивает: - "Матерь Божья, за что мне такая милость? Я ведь людей убиваю, убийца я". А она говорит: - "Не за себя, за людей", - и исчезла. И после этого случая на пяти войнах ни одна пуля его не взяла. Перед этим – да, было ранение, одна пуля застряла между рёбрами и вытаскивать её не стали, чтобы не повредить нерв, так и ходил с ней Будённый. А после – никогда.

Не существует прямых свидетельств того, что Семён Михайлович был религиозным человеком, но их в советское время и быть не могло. Кумир одной шестой суши, легендарный маршал Будённый не мог своим примером подрывать идеологическую установку партии на атеизм.

Однако в свете этого рассказа о чудесном явлении совсем по-другому смотрятся некоторые детали его биографии. Например, как однажды при встрече с Лениным на вопрос "Как дела, товарищ Будённый?" – он ответил: - "Да с Божьей помощью". На что Ленин засмеялся и сказал: - «Ну что же, с Божьей помощью действуйте и дальше».

 

Пятый Георгиевский крест Будённого

Будённый участвовал в 1-й мировой войне старшим унтер-офицером 18-го Северского драгунского полка на германском, австрийском и кавказских фронтах.

Вскоре после прибытия Будённого на Кавказский фронт с ним один за другим случились два события, которые любому другому солдату стоили бы жизни – но Семён Михайлович удивительным образом оба раза вышел сухим из воды.

Первый случай связан с избиением офицера. Причину описывают по-разному. По одной версии, Будённый заступился за больного солдата, над которым издевался офицер. По другой – организовал однополчан протестовать против того, что офицеры воруют продовольствие. Так или иначе, у Будённого произошёл конфликт с офицером. Хорунжий сказал: - "Ах ты, сволочь, Будённый!" – и замахнулся. Семён рефлекторно отреагировал и ударил его кулаком в челюсть.

Вполне возможно, что он не собирался вступать с офицером в драку. Может быть, сработал простой бойцовский рефлекс. Всё-таки вырос Будённый среди донских казаков, которых с трёх лет учат рукопашному бою – и офицер, на свою беду, просто застал его врасплох. Но во время войны ударить старшего по званию – это был верный расстрел. Тем более что сила удара была неимоверная – защитники Будённого даже пытались представить дело так, что офицера лягнула в голову лошадь. У бедняги была выворочена челюсть.

Все понимали, что дело худо. Полковой писарь был готов, если увидит приказ о расстреле, пулей лететь к Будённому и предупредить его, чтобы он успел дезертировать. И действительно его приговорили к казни, но дезертировать не пришлось.

Семён Михайлович был к тому времени офицером и полным георгиевским кавалером, имел четыре Георгиевских креста и четыре Георгиевских медали. В трибунале справедливо рассудили, что если расстреливать таких героев, то кто же тогда будет воевать? А погибнуть может и в бою, а пользы от него будет больше.

Будённого приговорили к смертной казни с заменой наказания лишением ордена.

Что такое была эта награда в то время? Неужели лишение креста и казнь могли быть названы вещами равновеликими? Видимо, да. Достаточно сказать, что русский царь, Божьей милостью Император и Самодержец Всероссийский, полному георгиевскому кавалеру отдавал честь первым.

Однако однополчане вздохнули с облегчением, когда перед выстроенным в каре полком под торжественный барабанный бой с Будённого сняли один Георгиевский крест. Жив остался зато.

А через неделю Будённый получил ещё один орден. Официально – четвёртый, а на самом деле – свой пятый Георгиевский крест.

 

Шестой подвиг Будённого

Командиры похлопотали о том, чтобы Семёна Михайловича не расстреляли, но всё же лишением креста дело не закончилось. Кроме официального суда, существовал ещё суд чести, более строгий. Своё преступление Будённый должен был смыть кровью.

В то время, как Будённый в расположении части ожидал суда, полк продолжал воевать. И драгуны потеряли много товарищей, атакуя одну высотку, где расположились немецкие пулемётчики.

Семёну Михайловичу предложили ликвидировать вражеские огневые точки. Это была верная смерть, но Семён Михайлович взял для прикрытия надёжных товарищей и задание выполнил. Пошёл прямо на пулемётный огонь, пулемётные гнёзда уничтожил, расчёты ликвидировал. И по своей привычке, уже ставшей хорошей традицией, четверых оставшихся в живых солдат противника привёл в часть.

Бурка, которая была на Будённом в этом бою, стала знаменитым музейным экспонатом. После революции и Гражданской войны шинели и бурки Будённого выставили в Музее революции. И экскурсанты часто не верили, что человек, который носил пробитую таким количеством пуль бурку, мог остаться в живых. Она прострелена, как решето. Но на Семёне Михайловиче, как ему и было обещано, не осталось ни царапины.

Легенды о Будённом передавали из уст в уста солдаты обеих противостоящих армий.

 

Седьмой подвиг Будённого

Где кончается правда и начинается народное мифотворчество, сегодня понять трудно. Но с 20-х годов почти полвека Будённый будоражил сознание советских мальчишек, и многочисленные невероятные истории о нём  стали частью русского быта. Не было человека, который не знал бы, как Семён Михайлович расправлялся с бандитами – басмачами в Средней Азии.

В Туркмении большевики очень долго не могли захватить власть. Уже и женщины ходят без паранджи, и местные органы самоуправления созданы – а по ночам и женщин этих сжигают живьём, и активистов режут. И никто ничего сделать не может.

Сталин говорит: - "Пока Семена Михайловича Буденного туда не пошлем, ничего там не сдвинется с мёртвой точки".

Послали Будённого. Он приехал со своим отрядом, начали воевать. В бою пулемёты бьют – головы не поднять. Будённый командует всем залечь: - "Я сам к ним наведаюсь". И едет на коне. Шинель развевается, Будённый особо не прячется. Пулемёт строчит, Будённый едет. Басмачи смотрят на своё оружие, на Будённого, снова стреляют, затем бросают оружие и в ужасе бегут с поля боя. Сам шайтан перед ними.

А вот простые крестьяне ничего, они не боятся Будённого. Даже пытаются извлечь пользу из того, что рядом с ними такой человек.

Однажды Будённый подъехал поговорить с крестьянами. Вокруг его лошади столпились люди. Ординарцы занервничали – вдруг туркмены что-нибудь плохое замышляют? Но ничего страшного не случилось. Только шинель пропала, осталась от неё одна жилеточка, а вся её часть, которая была ниже седла, оказалась срезанной.

Затем в окружении Будённого стали замечать, что время митингов, пока он произносит перед народом речи, суеверные крестьяне, стоящие рядом, втихаря отрезают от его шинели кусочки войлока. Оказалось, что шинель Будённого – это не только защита от непогоды, но и ценный материал для талисманов неуязвимости.

Причём целую шинель никто никогда не пытался украсть. Целая только великому святому впору. А простому человеку достаточно маленького кусочка.

По Туркмении прошёл слух, что шинель Будённого обладает магической силой отводить от своего владельца несчастье. И ничего с этим поделать было нельзя, кроме как часто менять шинели.

 

Вождь иногородних

Если взглянуть на скульптурное изображение преподобного Ильи Муромца,  сделанное антропологом Герасимовым по собственному методу реконструкции, и на фотографии Будённого, станет ясно, что это один и тот же тип человека. Но Муромца канонизировали через пятьсот лет после смерти, а Будённого народ признал святым при жизни. И даже задолго до того, как он занял какой-либо высокий официальный пост.

Драгунский полк, в котором служил Будённый, до последнего момента хранил верность императору, затем пытался служить Временному правительству, и никакой революционности в нём так и не появилось. Однако армия распалась, и уж тут драгуны поделать ничего не могли. Со своей упорной мечтой о конном заводе Семён Михайлович вернулся на родину и оказался втянут в революцию волей-неволей.

Долгое время никто не понимал, что происходит вокруг и что делать. Не особенно отчётливо себе представлял политический расклад и Семён Михайлович. Но, поскольку единственное, что он умел – это была война, он организовал воинское подразделение и начал сражаться. Особых сомнений по поводу того, к кому присоединиться, у него не возникало.

На Дону в тот момент началось противостояние местного населения – казаков – и пришлых – иногородних. Причём разделение по политическим симпатиям было чётким – казаки были  за белых, а иногородние за красных.

У Будённого особого выбора не было. Обстоятельства распределили его к большевикам.

Воевать с земляками Будённый совершенно не собирался. Его ждали жена Наденька и конный завод, и больше ни до чего дела ему не было.

Но попасть домой он не мог. Казачья станица Платовская была занята белыми. Будённый, не долго думая, набрал армию, чтобы войти в станицу.

Сначала отряд Будённого был маленьким, в семь человек. В таким войском он напал на вдвое больший отряд казаков, разбил его, забрал оружие и принял столько новых рекрутов, сколько смог вооружить.  Будённовцев теперь стало 24, и Семён Михайлович напал на Платовскую. Наконец он смог встретиться с законной супругой, которую оставил почти сразу после медового месяца.

Но в станице оказалось 400 политзаключённых – пробольшевистки настроенных иногородних. Освобождённые Будённым, они влились в его отряд.

 

Восьмой подвиг Будённого

С конным заводом опять не получалось. Но зато как приятно было встретиться с женой! В 1904-м году Семён ушёл на войну, а на короткую побывку сумел приехать только в 1914-м. Затем прошло ещё четыре года разлуки, и семья наконец воссоединилась. Вместе с Надеждой Ивановной, которая стала медицинской сестрой, Будённый прошёл всю Гражданскую.

Сначала группа Будённого объединилась с отрядом Бориса Думенко, будущего комдива. Затем они приняли ещё несколько отрядов и образовался конный дивизион.

В войска Ворошилова Будённый влился уже в качестве командира Особой кавалерийской дивизии. С этой дивизией Семён Михайлович совершил рейд против белых: разгромил двадцать три пехотных и кавалерийских полка, взял в плен пятнадцать тысяч человек, захватил семьдесят орудий, двести пулемётов и три тысячи подвод с боеприпасами. За этот поход Будённый получил орден Красного Знамени, а его дивизия стала костяком Первой Конной армии.

 

Девятый подвиг Будённого

Конница в Гражданской войне в России играла колоссальную роль. А Будённый был крупным кавалерийским командиром – и вскоре он стал всенародно известен. За бои под Царицыным он был награжден Орденом Боевого Красного знамени.

Дисциплина у Будённого была намного выше, чем в остальных красных кавалерийских подразделениях. Это означало, что, если в других частях бойцы делали, что им вздумается и надоедать им приказами было для командира опасно, то Семён Михайлович контролировал подчинённых хотя бы отчасти. То есть, конечно, его подчинённые вели себя в духе времени – и грабили, и насиловали, и могли переметнуться к противнику. Но всю эту бандитскую вольницу Будённый мог как-то держать в руках. И пусть ему приходилось прибегать к суровым мерам – например, однажды, чтобы восстановить порядок, он расстрелял в своей дивизии двести бунтовщиков – главное, что он имел для этого достаточный авторитет.

С другой стороны, его лучший друг Климент Ефремович Ворошилов и другие большевики постоянно подозревали его в том, что он может стать атаманом типа батьки Махно и возглавить какое-то мощное антибольшевистское восстание.

Политикаi в части идей и лозунгов мало волновала Будённого. Однако простачком он отнюдь не был и в реальной политике разбирался неплохо. Поразительный факт: несмотря на то, что в атаку Семён Будённый мог броситься чуть ли не в одиночку, на совещания в штаб он на всякий случай ездил всегда в сопровождении большой группы своих самых свирепых головорезов.

Соратников он опасался больше, чем врагов.

Троцкий отозвался о Будённом и его конниках так: «Это настоящая банда, а Будённый - атаман-предводитель. Это современный Разин, и куда он поведет свою ватагу - не известно: сегодня за красных, а завтра за белых, и они все двинутся за ним».

Будённый, со своей стороны, тоже терпеть не мог Троцкого, считая его высокомерным честолюбцем и ненавистником России, как, впрочем, Троцкого не любили все боевые командиры. Поэтому Будённый поддерживал Сталина.

6-го декабря 1919-го года в штаб Будённого, в село Велико-Михаловку, прибыли председатель РВС Царицынского фронта Сталин и Ворошилов. Это был знаменательный для Семёна Михайловича день – Сталин объявил войскам о переименовании конного корпуса Будённого в Конную армию, которой добавляли артиллерию, бронепоезда, авиацию и броневики.

На следующий день гости отправились с официальным визитом на передовую – и, по случайному совпадению, на них обрушились превосходящие силы противника.

Семён Михайлович во главе небольшого резервного отряда ринулся в бой.

Дальнейшие события, видимо, запечатлелись в памяти Иосифа Виссарионовича на всю жизнь. О том, как воевал Будённый, можно составить себе представление по той фразе, которой сказал ему далеко не слабонервный Сталин после боя: - «Семён Михайлович, ведь это же чудовищно! Неужели нельзя обходиться без таких жертв?»

 

Будённый как единица смертоносности

С тех пор Сталин хорошо знал, что означает на практике выражение Будённого «моё дело – рубать»… В душе Семён Михайлович оставался лихим рубакой даже во время празднования своего девяностолетнего юбилея.  

Когда во время праздничных торжеств Будённого спросили, чего бы он хотел пожелать молодёжи, он ответил: - "Знаете, не дай Бог, чтобы была ещё одна война, хватит нам войн. Но если вдруг она будет, я вот что посоветую молодёжи – если рубить, так до седла".

Похоже, что после боя под Велико-Михаловкой Сталин придумал единицу измерения смертоносности в бою. А именно – сабельный удар Будённого. «Один Будённый» - сила воздействия на противника, гарантирующая летальный исход.

Однажды в кабинет Сталина принесли пехотную каску – ту самую, которая и была принята на вооружение перед Великой Отечественной войной. Обсудили состав металла, форму, обтекаемость, прочность, различные характеристики конструкции. Сталин остался в целом доволен, подчеркнув, что каска – ответственнейшая часть амуниции солдата. Тут ошибки быть не должно. Но одно дело - теоретические расчёты и сопромат, а другое – наглядная проверка на прочность.

Иосиф Виссарионович решил не допускать волюнтаризма и проверить теорию практикой. Он попросил позвать Будённого. "Семён Михайлович, все  знают, что ты разрубал противника до седла. Попробуй-ка, испытай  эту каску".

Семён Михайлович выхватил саблю – а он всегда в официальной обстановке ходил с парадной саблей – и обрушил на каску чудовищный удар. Сабля скользнула по каске и её не разрубила. Сталин усмехнулся: "Вы все знаете, какова сила удара у Семёна Михайловича. Принимаю на вооружение это воинское  снаряжение".

 

Разгром на любовном фронте

В 1921-м Будённый стал членом Реввоенсовета. С 1923-го – членом РВС СССР. Для простого человека это был большой триумф. Но вскоре в жизни Семёна Михайловича произошла большая трагедия.

В 1924-м году в результате нелепого несчастного случая погибла его жена, Надежда Ивановна Будённая.

Это случилось в их доме, в присутствии гостей. Надежда Ивановна взяла револьвер, весело сказала, что сейчас застрелится – и застрелилась. Даже очевидцы не могли бы сказать с уверенностью, пыталась ли она скрыть отчаяние за наигранной весёлостью или на самом деле произошёл несчастный случай. Но, видимо, в семье Будённых не всё было ладно.

Говорили, что у Будённого был роман на стороне с некоей певицей. И после самоубийства Надежды Ивановны молва пошла нехорошая. Сплетники обвиняли Буденного в том, что он сам застрелил мешавшую ему жену.

Это была очевидная чепуха, потому всё произошло при большом стечении народа.

Через несколько месяцев в доме Будённого появилась другая женщина – студентка консерватории Ольга Стефановна Михайлова, та самая певица-разлучница. Полная противоположность первой жене Семёна Михайловича. И во втором браке сразу возникли проблемы.

Ольга Стефановна вела богемный образ жизни, интересовалась театральными делами. Посещала немецкое и японское посольства,  оставалась там допоздна. Ее окружали сомнительные, с точки зрения НКВД, персонажи.

Наконец, она открыто изменяла Семену Михайловичу.

Детей она не хотела иметь принципиально.

Кончилось тем, что Семен Михайлович был вызван к Сталину, а позже к Ежову, и ему убедительно объяснили, что надо навести порядок в семье. Интересно, что сначала Иосиф Виссарионович всё-таки вызвал для откровенного разговора самого Семёна Михайловича…

Это было полное поражение.

Будённый знал, как взломать укреплённый дот гранатами; как захватить врасплох малыми силами вражеские обозы. Знал, как прорвать цепи противника, окружить и разбить один из флангов, а затем догнать и порубать в капусту другой. Но искусных приёмов позиционной войны на личном фронте и способов покорить строптивое женское сердце он не знал.

Тогда за дело взялся Николай Иванович Ежов, который, как раз наоборот, очень интересовался скрытыми от глаз сферами человеческой жизни. Он быстро набрал на Ольгу Стефановну различного компромата и в 1937-м году она была арестована.

Буденный особо за нее не хлопотал. Но в заключении – помогал.

 

Реванш за поражение

Семён Михайлович сразу после ареста второй жены перевёз в дом тёщу, Варвару Ивановну. А к Варваре Ивановне приходила в гости племянница, Маша. Ей было 19, а Семёну Михайловичу – 54.

Варвара Ивановна решила из семьи Будённого ни в коем случае не выпускать и подготовила и Марию, и Семёна Михайловича как должно. При том, что он был народным кумиром, это оказалось делом не сложным. Маша обожала Будённого, как только может любить воображаемого героя юная девица – с той разницей, что её кумир был прямо перед ней. И что со временем эта любовь не охладела, а только усилилась.

Так Будённый женился на племяннице своей второй жены.

Прежние его браки были бездетные. Мария Васильевна же родила ему троих детей. С ней он нашел полное счастье.

Разница в возрасте им не мешала. Мария Васильевна говорила, что замуж шла не за гражданина Будённого Семёна Михайловича, 1883-го года рождения, а за народного героя, легендарную личность, былинного богатыря, идеального мужчину. Таким образом, весь агитпроп СССР поспособствовал семейному счастью Будённого.

Но самое удивительное – что романтический ореол вокруг мужа в глазах Марии Васильевны не погас никогда. Может быть, Семён Михайлович был гораздо ближе к своему фольклорному образу, чем можно предположить… Во всяком случае, по физическим кондициям он и в преклонном возрасте мог дать фору любому юноше.

 

Вечная юность Будённого

Внук Будённого вспоминал такой случай. Однажды вся семья сидела перед телевизором – одним из первых аппаратов с большой линзой – и смотрела выступления гимнастов. И тогда спортсмен Озарян впервые сделал свой знаменитый крест на кольцах, крест Озаряна, когда гимнаст поворачивается на кольцах из стороны в сторону.

А надо сказать, этот гимнастический элемент произвёл фурор в мировой гимнастике. После соревнований в Лондоне в 55-м году пресса назвала его фантастикой – тогда мало кто из спортсменов мог его повторить.

Семён Михайлович же был в другой комнате и все дружно принялись звать его посмотреть на диковинку. Будённый посмотрел и фыркнул – и что тут такого?

Все пошли в кинозал, служивший одновременно и спортивным залом. Там были и кольца. Будённый бодро подпрыгнул, подтянулся на кольцах и сделал крест Озаряна не хуже самого Озаряна.

Было тогда Семёну Михайловичу шестьдесят два года.

В то время никто бы не удивился такой телесной бодрости Семёна Михайловича. Но крест Азаряна – сущие пустяки по сравнению с теми подвигами, которые совершал Будённый в народном эпосе. Всем было известно: с какой-нибудь танковой дивизией командир Первой Конной в случае чего справится голыми руками. А если он возьмёт в руки шашку, то порубает целый фронт. А на самый крайний случай у него на чердаке стоит пулемёт «Максим» - об этом шла речь в ещё одной легенде про Будённого.

Якобы в 37-м году к нему на дачу прибыл отряд НКВД с целью его арестовать. Семён Михайлович залез на крышу, расчехлил Максим и дал очередь под ноги непрошеным гостям. А потом позвонил Сталину и завопил: - "Иосиф, тут явная контрреволюция! Меня хотят арестовать, что делать?" Сталин засмеялся и спросил: - "Патронов на полчаса хватит?" – "Хватит". – "Ну, продержись пока". И отдал приказ оставить Будённого в покое.

Финал этой легенды такой. Сталин ещё раз перезвонил Будённому и сказал: – «Семён Михайлович, а пулемётик-то надо сдать, непорядок получается». Будённый ответил: - «Есть сдать пулемёт, товарищ главнокомандующий» - и они с Климом Ворошиловым отвезли маршальский Максим на оружейный склад. А на обратном пути закручинился Клим Ворошилов. «Совсем ты, Сёма, беззащитный теперь остался. Нет больше у тебя пулемёта». – «Не тужи, Клим – отвечал верному другу Семён Будённый – у меня в саду ещё гаубица зарытая есть. Вот сейчас до дому доедем и я её на чердак перетащу».

Что в этом рассказе несомненная правда – то, что Семён Михайлович был человеком широкой души и большого бесстрашия.

На самом деле особой дружбы с Ворошиловым у Будённого не было. Так повелось ещё с Гражданской, где они, видимо, чувствовали себя соперниками. Но дружить они начали после того, как Ворошилова сняли со всех постов.

Это было вообще характерно для Будённых – все, кто не здоровался с ними, будучи в фаворе, тут же становились друзьями семьи, попадая в опалу. Например, при жизни Родиона Яковлевича Малиновского его жена Раиса Яковлевна была окружена толпами друзей и почитателей, и она демонстративно не замечала никого из Будённых. Как только Малиновский умер – вокруг неё образовался вакуум, и она тут же нашла себе утешение в доме человека, чуждого двоедушия – Семёна Михайловича Будённого.

 

Воплощение мечты

Семён Михайлович некоторое время повоевал на фронтах Второй Мировой, но, во-первых, никакого искусства не хватило бы, чтобы в начале войны разбить немецкую армию, а во-вторых, масштаб операций был для Будённого непривычно большим. Ему дали менее ответственную должность, хотя он остался маршалом и звездой советской идеологии. Зато он получил возможность вплотную заняться конными заводами.

Он, как селекционер, лично вывел две породы лошадей - буденновскую и терского араба. Для этого ему потребовалось, соответственно, двадцать пять лет и двадцать два года работы на Пятигорском конном заводе. Это стало одним из утешительных итогов его жизни. В числе прочих - семи орденов Ленина, шести орденов Красного Знамени, золотого боевого оружияв с орденом Красного Знамени, почётного революционного огнестрельного оружия с орденом Красного Знамени, почётного оружия — шашки с изображением Государственного герба СССР, и прочего, и прочего.

Но, конечно, не тем славен Семён Будённый. Его дело было богатырское – рубать – и он своё дело сделал не хуже других богатырей. Вспомним, как заканчивается «Былина об Илье Муромце и Вольге». Эти строчки вполне подходят и для Будённого.

И воссияло тут Солнце красное

И над Другими - скверными - землями.

Едет по полю славный богатырь,

Маршал Будённый Семён Михайлович!

 

 

 

Комментарии

герой

герой